Затем Детский Уголок со статуями Питера Пэна и Младенца Христа, с группками алебастровых детей, играющих с бронзовыми кроликами, прудом, где плавали лилии, и устройством, именуемым "Фонтан Радужной Музыки", из которого непрерывно извергались вода, подсвеченная разноцветными огнями, и тремоло вездесущего "Вурлицера". Затем быстро, подряд, осмотрели Садик Тишины, крошечный Тадж-Махал, покойницкую образца Старого Света. И, прибереженный шофером напоследок как главное, самое сногсшибательное свидетельство величия его босса, собственно Пантеон.

Возможно ли, спрашивал себя Джереми, чтобы такое действительно существовало? Это казалось просто невероятным. Беверли-пантеон был лишен всякого правдоподобия, на такое у Джереми никогда не хватило бы фантазии. И именно этот факт доказывал, что он его действительно видел. Он закрыл глаза, чтобы не мешало мелькание за окном, и попытался восстановить в памяти детали этой невероятной реальности. Здание, построенное по мотивам беклиновского* "Острова мертвых". Круговой вестибюль. Копия роденовского "Поцелуя",

238 залитая розовым светом невидимых прожекторов. И эти лестницы из черного мрамора. Семиэтажный колумбарий, бесконечные галереи, ярус за ярусом -могильные плиты. Бронзовые и серебряные погребальные урны, похожие на спортивные кубки. В окнах -- витражи, напоминающие работы Берн-Джонса*. Начертанные на мраморных скрижалях библейские изречения. На каждом этаже -проникновенное мурлыканье "Вурлицера". Скульптуры...

Вот что было самым невероятным, подумал Джереми, не открывая глаз. Скульптуры, вездесущие, как "Вурлицер". Статуи на каждом шагу -- сотни статуй, закупленных, скорее всего, оптом у какого-нибудь гигантского концерна по их производству в Карраре или Пьетрасанте. Сплошь женские фигуры, все обнаженные, все с самыми роскошными формами. Такого рода статуи прекрасно смотрелись бы в холле первоклассного борделя где-нибудь в Рио-де-Жанейро.